rahil_rahlenko (rahil_rahlenko) wrote,
rahil_rahlenko
rahil_rahlenko

...И говоря так просто и так мило...

портрет
В порыве субботней лени распахнула балконное окно и сижу на солнышке, слушаю шум деревьев на ветру. Шквальный ветер милостив к моим окнам, дует сбоку, не мешая солнцу прогревать всю квартиру. Тепло и хорошо. Рядом коты-дурноты, презренные создания; в голубой миске подходит тесто для булочек-пампушек, ребёнок мирно спит "вечерний сон" (уже не спит). Читаю. Книгу из разряда "читать с любой страницы". Это нежно мною любимый "Миддлмарч", произведение тончайшего психологизма (результат наблюдений автора-женщины, деликатнейшей в своих оценках людских характеров), который меня и восхитил. Как обычно, ничто не предвещало удивлений, пока не прочла отрывок, в котором полностью раскрыты недостатки одной моей точки зрения.
Главный герой указывает так метко на эти недостатки, что мне остаётся только с ним согласиться, впрочем, и только. Ведь для перемены точки зрения одного лишь понимания недостатков мало, необходимо именно действие. И у главной героини, и у меня нет никакого опыта в этом, потому мы, соглашаясь и признавая эти недостатки, всё-же предпочитаем их придерживаться, проживая свою жизнь, наполненную теми действиями, которые мы считаем нужными нам, а не кому-то в угоду.
Итак, диалог предваряет равнодушное созерцание главной героини - Доротеи - застёжек-камей (так популярных в 18-19 веках) итальянского производства. Доротея не обнаруживает в себе способности отличить тонкую работу от простоватой копии, а если точнее, то не способности, а желания разбираться в тонкостях искусства как изящных брошей, так и живописи вообще.


- Значит, вам камеи не нравятся? - сказал Уилл, садясь в некотором
отдалении от нее и следя, как она закрывает коробочки.
- Да. Откровенно говоря, они не представляются мне столь уж важными для
человеческой жизни, - ответила Доротея.
- Боюсь, ваши взгляды на искусство вообще весьма еретичны. Но почему?
Мне кажется, вы должны тонко чувствовать красоту, в чем бы она ни таилась.
- Вероятно, я во многих отношениях очень тупа, - сказала Доротея
просто. - Мне хотелось бы сделать жизнь красивой, то есть жизнь всех
людей. Ну, а колоссальная дороговизна искусства, которое словно лежит вне
жизни и нисколько не улучшает мир, - от этого делается больно. Я помню,
что оно недоступно большинству людей, и эта мысль портит мне всю радость.
- По-моему, такое сочувствие граничит с фанатизмом, - горячо сказал
Уилл. - То же можно сказать о красивых пейзажах, о поэзии, обо всем
прекрасном. Если вы будете последовательны, то должны ополчиться против
собственной доброты и стать злой, лишь бы не иметь преимущества перед
другими людьми. Нет, истинное благочестие в том, чтобы радоваться - когда
можно. Это значит, что вы делаете все от вас зависящее, чтобы спасти
репутацию Земли как приятной планеты. Радость заразительна. Невозможно
взять на себя бремя забот обо всем мире, вы куда больше помогаете ему,
когда радуетесь - искусству ли или чему-нибудь еще. Неужто вы хотели бы
преобразить всю юность мира в трагический хор, стенающий по поводу
горестей и бед или выводящий из них мораль? Боюсь, вы ложно веруете, будто
всякое несчастье уже добродетель, и хотите превратить свою жизнь в
мученичество. - Уилл спохватился, что зашел дальше, чем намеревался, и
умолк. Но Доротея поняла его слова по-своему, а потому ответила с полным
спокойствием:
- Вы ошибаетесь. Я вовсе не скорбное меланхолическое создание и редко
грущу подолгу. Я легко сержусь и совершаю далеко не лучшие поступки - не
то что Селия. Я вспыхиваю, а потом все вновь кажется мне прекрасным. Я не
могу не верить в то, что существует высокое и прекрасное. И здесь я была
бы готова радоваться искусству, но слишком многое остается мне непонятным,
слишком многое кажется мне восхвалением безобразия, а не красоты. Пусть
картины и статуи великолепны, но вложенные в них чувства часто низменны,
грубы, а порой и нелепы. Иногда я вижу перед собой что-то воистину
благородное, что-то, что пробуждает во мне такие же чувства, как
Альбанские горы или закат солнца на холме Пинчо. Но тем обиднее, что среди
всей этой массы вещей, в которые люди вложили столько старания и труда,
мало по-настоящему хорошего.
- Разумеется, скверных произведений всегда много, зато это почва, на
которой произрастают более прекрасные и редкие цветы.
- Да-да, - сказала Доротея, увидя в его словах подтверждение того, что
особенно ее тревожило. - Я понимаю, как трудно сделать что-либо хорошо. С
тех пор как мы приехали в Рим, мне часто кажется, что наши жизни, если бы
их можно было повесить на стену, в подавляющем большинстве выглядели бы
много безобразнее и нелепее картин.
Доротея, казалось, хотела сказать что-то еще, но передумала и
замолчала.
- Но вы так молоды... Подобные мысли в ваши лета неестественны, -
решительно заявил Уилл, встряхивая головой. - Вы говорите так, словно
вообще не знали юности. Это чудовищно! Словно вы, подобно мальчику из
легенды, узрели в детстве ужасы подземного царства. Вас воспитывали в тех
ужасных представлениях, которые, точно Минотавр (*74), избирают
прекраснейших женщин, чтобы пожрать их. А теперь вы уезжаете и вас запрут
в каменной темнице Лоуика. Вы будете погребены заживо. Я прихожу в
бешенство при одной мысли об этом! Лучше бы я вовсе вас не знал, чем
думать, что вас ждет подобное будущее!
Уилл вновь испугался, что зашел слишком далеко. Но смысл, вкладываемый
нами в слова, зависит от состояния наших чувств, а его тон гневного
сожаления был так внятен сердцу Доротеи, которое щедро дарило свой пыл и
не находило ответного пыла в сердцах тех, кто ее окружал, что она ощутила
неведомую ей прежде благодарность и ответила с мягкой улыбкой:
- Вы очень добры, но не надо из-за меня тревожиться. Все дело в том,
что Лоуик вам не нравится, вас влечет иная жизнь. Я же избрала Лоуик своим
домом.


Чем ещё мне нравится "Миддлмарч", так это искусно подобранными цитатами-эпиграфами, предваряющими каждую главу, являющими изречения избранного общества европейских классиков. В частности, прекрасный эпиграф к главе 22, отрывок из которой я привела выше:
                                   И говоря со мной так просто и так мило.
                                   Творя добро одним своим незнаньем зла,
                                   Она нечаянно все сердце мне раскрыла
                                   И от щедрот его богато одарила.
                                   Я слушал не дыша. Она была мила
                                   И жизнь мою, о том не ведая, взяла.
                                                          Альфред де Мюссе
Tags: книги, люди
Subscribe
promo rahil_rahlenko october 5, 23:47 9
Buy for 10 tokens
Сегодня закончилась одна великая эпопея. Друзья! Позвольте представиться в новом статусе, я - землевладелец! Мне выделен и бесплатно предоставлен в собственность участок в районе "Удачи-1" - 7 соток. Участок расположен очень хорошо, район экологически чистый. Участок выходит на широкую…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments